?

Log in

No account? Create an account

Екатеринбургская Академия Современного Искусства

Ваш маяк в индустрии культуры и искусства


Ноябрь, 29, 2010

Развитие модели неформального и информального образования в России @ 11:23


26 ноября партнёр ЕАСИ — Свердловское музыкальное училище им. П.И.Чайковского провел региональную научно-практическую конференцию «Поколение 1990-х — 2000-х: новые стратегии образования». Пленарное заседание началось с развёрнутого доклада начальника научно-исследовательского отдела ЕАСИ Дмитрия Москвина.

С тезисами доклада можно ознакомиться только в нашем блоге. 

Развитие модели неформального и информального
образования в России


 

Разговор о неформальном и информальном образовании в России, кажется, не имеет смысла обсуждать, если учитывать опыт развития данного дискурса в западной образовательной практике. На протяжении последнего десятилетия европейские страны в рамках Болонского процесса занимались мониторингом и анализом неформальной части образовательного пространства. Были выпущены экспертные доклады и обобщён опыт почти 30 государства. В России эти термины не только не на слуху, но «информальное образование» обречено слышаться нашему уху как «инфернальное». Есть суровая статистика: в русскоязычном сегменте интернета поисковая система Google находит 554 упоминания термина «информальное образование» и примерно 30 тысяч упоминаний «неформального образования». В англоязычной части: «non-formal learning» - свыше 155 тысяч, «informal learning» в 3,5 раза чаще (1). Но при этом, что примечательно, Министерство образования и науки РФ внесло эти понятия в проект «современной модели образования» до 2020 года, увязав их с необходимостью перехода к концепции непрерывного обучения (2).

С чем в действительности мы имеем дело?

«Руководство по валидации неформального и информального обучения в Европе», изданное в 2009 г., фиксирует следующие, принятые на уровне компромисса образовательных министерств ЕС определения рассматриваемых категорий (3):

«Формальное образование» - происходит в организованной и структурированной среде (вуз, школа, рабочее место), завершается проверкой результатов и сертификацией.

«Неформальное образование» - частично планируемое обучение, не всегда воспринимаемое в категориях образования, но сохраняющее его черты.

«Информальное образование» - результат повседневной деятельности индивида, связанной с его работой, семьёй, досугом. Не является организованным и спланированным.

Этот же документ чётко разъясняет, что появление данных понятий возможно только в особых условиях развития общества и экономики. Модель LLL (life-long learning), модульная система, компетентностный подход — это условия образовательной среды. Заинтересованность работодателей, привлечение к обсуждению образовательных перспектив всех заинтересованных сторон, постоянный мониторинг и анализ идущих процессов — это факторы внешнего воздействия. Разговор о неформальном и информальном образовании становится возможен на той ступени, когда образование (во всём своём многообразии и полноте) рассматривается как ресурс развития общества, государства, экономической, социальной и культурной систем.

Но, в действительности, отправной точкой служит понятие «общество знания», внедряемое в последние годы на глобальном уровне. ЮНЕСКО ещё в первой половине 2000-х годов призвало отказаться от концепции «информационного общества» как той парадигмы, которая провоцирует рост неравенства между людьми, группами и странами. Под обществом знания эта организация понимается такое общество, «источником развития которого является собственное многообразие и собственные способности» (4). Речь идёт об отказе от превознесения технологической развитости, на первое место выносятся «широкие социальные, этические и политические понятия». Что важно понимать: парадигма «общества знания» исходит из отказ от одной единственно возможной модели в качестве ориентира. Поэтому – обществА знания, в которых есть базовый набор ценностей и принципов их реализации.

В основе общества знания «лежит возможность находить, производить, обрабатывать, преобразовывать, распространять и использовать информацию с целью получения и применения необходимых для человеческого развития знаний. Оно опирается на концепцию общества, которое способствует расширению прав и возможностей, что включает в себя понятия множественности, интеграции, солидарности и участия» (4). Посредством парадигмы «обществ знания» ЮНЕСКО планирует гуманизировать глобализационные процессы. В любом случае, идеология «общества знания» превратилась в широкомасштабный дискурс, понимание роли которого объясняет многое из происходящего в окружающем нас мире.

Какое это имеет отношение к России?

Политические лидеры страны усвоили новые категории: Президент достаточно часто использует словосочетание «экономика знаний», соотнося её с инновационной сферой и с проектом Сколково. Болонский процесс со всем новым для России набором представлений об образовании стал реальностью. Однако, как пользоваться новыми инструментами и зачем они вообще нужны, мы не знаем.

В 2008 г. ГУ-ВШЭ и Общественная палата РФ сделали аналитические доклады о национальной модели образования к 2020 г. Они обозначили неформальное и информальное образование как фактор конкурентоспособности страны и «значимым элементом современных образовательных систем» (5). При этом отсутствуют официальные документы, объясняющие специфику и принципы функционирования этих форм образовательного процесса в России. Более того, беглый анализ источниковой базы показывает, что официальных исследований национальных особенностей НФО и ИФО в России не проводилось, что не означает отсутствие данного формата образования.

Где и как современная молодёжь получает представление о реальных процессах и основных субъектах той или иной деятельности? С помощью чего она углубляет свои знания о любимом направлении в современном искусстве или отслеживает жизнь кумира? Обладает ли при этом современная российская молодёжь необходимым набором компетенций для этого и с помощью чего их формирует?

Совершенно очевидно, что школа, вуз, вся традиционна система формального образования не справляется с этими функциями. Когда учитель говорит: «Я боюсь заходить в аудиторию/ класс, потому что они знают больше меня» - это свидетельство изменения всей образовательной логики. Масс-медиа, информационно-коммуникационные технологии, сама логика информационной эпохи сделали молодёжь объектом для реализации концепции общества знания. Нравится нам или нет, но ситуация изменилась: молодёжь превращена в homo novus.

«В 1990 году, вышел совместный советско-венгерский фильм «Homo Novus» – мрачная драма о старшеклассниках эпохи коллапса, о поколении извращённом, выпавшем из истории, лишённом ориентиров, предоставленных  воле случая, о поколении свободы, растаптывающем всё на своём пути, ибо свобода – это не только рай, но и невиданная жестокость! С римских времён Homo Novus представлял собой тип человека, который привносит и отстаивает новую систему ценностей, который отходит от привычной, зачастую предопределённой происхождением, траектории жизни. Такой человек всегда появляется в эпоху кризиса и не обязательно, что он ведёт к спасению. Он задаёт новую систему координат и открывает новые горизонты, он осовременивает окружающее пространство, но не всегда задумывается о далёком будущем. Homo Novus – это испытание для социума, спасительное, если не губительное, ибо оставаться безучастным он не умеет.

А это значит, что пора приноравливаться к нему такому, какой он есть; пытаться составить его портрет, избегая стереотипов о «неудавшемся поколении эпохи кризиса». Возможно, он станет основателем неопостмодернизма и доведёт до абсурда многие из тех установок, которые были выработаны до него; возможно, релятивизм, свойственный эпохе, заставит его искать новые, прочные, основания своего мировоззрения; возможно, он откажется от авторитетов или вернётся к ранее растоптанным… В любом случае, перед нами задача – понять Homo Novus’а, определить его организацию мышления, дать ему возможность высказаться, попытаться реализовать себя» (6).

Можно остановиться на этапе критики происходящего и желании сохранить прошлое, но тогда не ожидайте уважения со стороны этой молодёжи. Можно, рефлексируя происходящее, двигаться дальше и выстраивать новые формы образования.

В Екатеринбурге ежедневно происходит не менее полусотни публичных мероприятий – круглых столов, семинаров, тренингов, открытий выставок, социокультурных акций, проектов и пр. Складывается сообщество людей, для которых вращение в этой динамичной социальной активности – ресурс их собственного развития. Могу смело фиксировать, что молодёжь готова ходить на такие мероприятия, лишь бы их уровень был достоин её запросов. Стихийное саморазвитие системы НФО и ИФО происходит на наших глазах, но остаётся вне сферы профессиональной рефлексии. Более того, часть профессионального сообщества не приемлет сам факт вовлечения молодёжи в эту систему.

Приведу пример. Один из факультетов классического университета с 2006 по 2009 гг. реализовывал стратегию развития системы неформального и информального образования для своих (да и не только своих) студентов. Был создан Молодёжный Интеллектуальный Клуб Екатеринбурга, произошло вовлечение студентов в дискуссионные форматы на многих площадках города, развивалась система сетевого взаимодействия, был создан молодёжный научный журнал, регулярно проводились культурные акции (фотовояж, мастер-классы, тренинги). Результаты были вполне осязаемые: победы в олимпиадах федерального уровня, участие в проектах в разных городах страны, поступление в аспирантуры и магистратуры ведущих столичных вузов, разработка новых научных направлений (как бы пафосно это ни звучало). Но всё закончилось год назад. Почему? Потому что новое руководство факультета оказалось неспособным ни понять, ни принять этот подход. Студент получил право и возможность развиваться не только в аудитории, а значит знать порой и понимать гораздо больше лектора, зачастую воспроизводящего учебники и чужие тексты. Вот вызов российскому образованию: самоорганизующийся студент, востребующий неформальные и информальные практики, и зашоренный вузовский менеджмент, не готовый развиваться в таком же темпе и в соответствии с актуальным трендом.

Какие перспективы у российского неформального и информального образования?

О значимости НФО и ИФО для понимания современного состояния образовательного пространства и имеющих место в нём трендов могут свидетельствовать следующие данные:

- по оценке ЮНЕСКО, 85% работающего населения приобрели необходимые для работы знания и умения за рамками формального обучения;

- в начале 2000-х годов почти 18% жителей ЕС в возрасте 25-64 лет участвовали в неформальном образовании;

- в странах Скандинавии – Дании, Швеции, Финляндии – наибольшие показатели по уровню вовлечённости в НФО – почти 50% по данным на 2004 г.;

- данные по России отсутствуют.

Переход российского образования к подобной системе будет сопровождаться серьёзной трансформацией привычного образовательного пространства, что всегда болезненно воспринимается профессиональным сообществом. Предполагается, что подобная система будет сопровождаться актуализацией и интенсификацией внедрения следующих элементов новой системы :

- личностноориентированное обучение;

- индивидуальная образовательная стратегия;

- индивидуальный преподавательский проект;

- деятельностная парадигма;

- преодоление иерархизированных отношений в образовании;

- рост креативности, ориентированной на инновации.

Список носит незавершённый характер, однако очерчивает проблемное пространство для дальнейших размышлений. К нему можно также отнести:

- необходимость мониторинга состояния системы НФО и ИФО;

- выявление успешных адаптированных моделей;

- понимание опыта функционирования подобной системы в СССР (правда, на других основаниях и с другими декларируемыми задачами);

- соотнесение отечественной системы с зарубежными; организация понимания востребованности и стратегической необходимости НФО и ИФО для конкурентного и успешного будущего России;

- выработку управленческих механизмов в сфере НФО и ИФО;

- определение способов развития и распространения культуры участия в НФО и ИФО;

- определение критериев и способов фиксации результатов НФО и ИФО.

В рамках Болонского процесса 30 государств Европы на протяжении 2000-х годов развивали тему валидации (проверки и оценки) результатов неформального и информального обучения индивида. Почему важна валидация? Потому, что «невидимыми остаются знания, компетенции и навыки индивида. Их востребованность важна как самому индивиду, так и сообществу, стране» (3). Для работодателя это вопрос управления человеческим капиталом; для индивида – вопрос оценки его возможностей и компетенций; для общества – вопрос используемости всего комплекса знаний и умений (7).

В России процедура валидации в настоящее время заключается в другом: необходимо продемонстрировать менеджменту в системе образования, работодателю, обществу ценность и оформленность системы НФО и ИФО. Все дальнейшие шаги могут свершиться только при внятной и убедительной позиции принятия данной системы.

И в завершении. Екатеринбургская академия современного искусства последовательно занимается проработкой системы неформального и информального образования. Она включена в рамки стратегии непрерывного образования, программу волонтёрской работы, а также проект «Университет и сообщество». Предполагаю, что через год будут все основания для развёрнутого отчёта о результатах.


 

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Поисковая система Google на 25 ноября 2010 г. // [электронный ресурс] www.google.ru (дата обращения: 25.11.2010)

2. см. «Методические рекомендации по проведению августовских педагогических совещаний работников образования "Актуальные задачи современной модели образования"». // [электронный ресурс] Сайт Министерства образования и науки РФ. URL: http://mon.gov.ru/dok/akt/4674/ (дата обращения: 08.02.2009).

3. European guidelines for validating non formal and informal learning. Luxemburg: European Centre for the Development of Vocational Training, 2009. – 96 р.

4. К обществам знания. Всемирный доклад ЮНЕСКО. Париж: Издательство ЮНЕСКО, 2005. – 231 С.

5. Российское образование – 2020: модель образования для экономики, основанной на знаниях: к IX Междунар.науч.конф. «Модернизация экономики и глобализация», Москва 1-3 апреля 2008 г. / под ред. Я. Кузьминова, И. Фрумина; Гос. ун-т – Высшая школа экономики. М.: Изд.дом ГУ ВШЭ, 2008. С. 33.

6. Москвин Д.Е. От редакции. // Научный общественно-политический журнал <БЕЗ ТЕМЫ>. 2007. №3 (5). С. 4

7. Danielle Colardyn & Jens Bjornavold. Validation of Formal, Non-Formal and Informal Learning: policy and practices in EU Member States. // European Journal of Education, Vol. 39, No. 1, 2004 – р. 69-89.
 

Comments


Екатеринбургская Академия Современного Искусства

Ваш маяк в индустрии культуры и искусства